Осень – качели. Кому-то весело. Кого-то не откачали.
У девочки под глазами бессонница разостлала черничную ночь.
Мальчика сбила «скорая». И смех, и грех.
Фонари без ресниц умирают от сухости. Потрогай глаза – обожжёшься.
Мне опять кажется, что подруги – знакомые, а знакомые – задушевные.
Мне говорили, что осень – синоним депрессии, но не научили вскрывать вены.
И вот я вижу через матовое стекло совсем не трагедии, а розовые замки.
Во дворе кто-то забыл собаку и сигареты. А у меня руки пахнут ментолом.
Осенью никого не хочется видеть. Поэтому я закрыла лицо ладонями.
В калейдоскопе стёклышки так похожи на мёртвых бабочек.
Какое-то сентября. Мне совсем не хочется выходить, но меня выводят.
Вчера опять приезжала «скорая».
Бессонная девочка пьёт флу и похожа на Лесли.
Я похожа на дешёвый коньяк. Брать можно. Да только стыдно.
Эйфория от лета закончилась. И рутина разрушила песочные изваяния.
Выхожу во двор и сажусь на качели. Под ногами гниёт июль.
Завтра запрусь в гостиной, чтоб подальше от холодильника и «Косынки».
Чай с бергамотом выносит всю душу наружу.
Под рукой – ни ножа, ни таблов.
За окном – 28 метров по вертикали и +10 по Цельсию.
Хоронили мальчика. Врачи отворачивались от камер.
Осень – синоним эгоизма. Каждый сам по себе.
В городской Хинаяне запреты лишаются оценки.
Проще уйти в монастырь.
Была бы депрессия – лежала бы под гранитом.
А осень – это качели. Сегодня так, а завтра эдак.
Каждый мишка в своей коробке. У каждого своя булавка для бантика.
Булавки бывают разные.
Какая уж тут романтика.